Фінанси. Гроші. Валюта Автор: admin Друкувати

Зависимость России от Европы усиливается

  • .

    Будучи офицером Штази (разговорное название министерства госбезопасности Германии - прим. перев.), Маттиас Варниг (Matthias Warnig) занимался шпионажем на Западе. Сегодня ни один иностранец в России не дружит с Путиным так тесно, как он. Он является членом наблюдательных советов четырех крупнейших российских концернов и, кроме того, исполнительным директором балтийского газопровода «Северный поток - 2».

    9637_c72ae6c4ab275e66875025827611b4e1.jpg (32.15 Kb) В этом интервью Эдуард Штайнер (Eduard Steiner) рассказывает о своем намерении инициировать в этом году вопреки сопротивлению Брюсселя и США весьма актуальный политический проект, почему американцы не понимают европейский энергетический рынок и как выглядят его отношения с Путиным.

    Welt: Это сразу бросается в глаза: вы никогда не выходите в первые ряды, а всегда остаетесь на заднем плане и оттуда дергаете за ниточки. Это ваш характер или тактика?

    Маттиас Варниг: Это сознательно. Я не люблю быть в первом ряду или на первых страницах газет. Может быть, это связано и с моей жизнью. Я не хочу быть популярным среди окружающих, а хочу заниматься своими делами, которые считаю правильными и важными.

    - Когда вы говорите о жизни, то имеете в виду ваше прошлое в секретной службе?

    - Конечно. Моя работа в службе государственной безопасности, естественно, будет сопровождать меня всю мою жизнь. Многие по-прежнему относятся к этому критически и крайне негативно. А я не хотел бы дискуссий и конфронтации, они мне сейчас не нужны.

    - Ваша карьера показывает, что у вас настоящий талант создавать связи и вызвать доверие. Вы учились этому, или у вас такой дар?

    - И да и нет. Чтобы устанавливать контакты и поддерживать их, нужно уметь слушать и находить подход к людям. Я научился общаться с самыми разными людьми. Я бывал в разных ситуациях, у меня были обстоятельства в самых разных областях. Так приобретается опыт.

    - Не потерять доверие к себе - священный принцип?

    - Это так. Есть люди, с которыми можно иметь профессиональные отношения, с другими - скорее дружеские, а с некоторыми - вообще никаких. Я никогда не хотел поддерживать отношения во что бы то не стало.

    - Ваша карьера как иностранца в России безгранична. Какие моменты в ваших явно тесных доверительных отношениях с Путиным были ключевыми?

    - Об этом я не особо много думал. Однако время, проведенное в 1991 году в Санкт-Петербурге, было, безусловно, весьма специфическим. Городу жилось очень плохо. Я жил в одном отеле на тысячу номеров, и нас было трое или четверо гостей. Вот как мало было иностранцев. «Дрезденер банк», в котором я тогда работал, хотел открыть первый филиал в Петербурге. И с этим планом я появился однажды перед Путиным. Он немедленно распознал шанс.

    - И это...

    - ... было началом наших отношений, даже дружбы. Прошло много времени, прежде чем мы заговорили о нашем прошлом. Тут были параллели, у нас были похожие проблемы, заботы и опасения: у меня было двое детей, у него тоже. Он спрашивал себя, что будет после развала системы. Передо мной стояли такие же вопросы. Мы оба пришли из секретных служб и получили новую работу. Обо всем этом мы разговаривали друг с другом.

    - Как часто вы встречаетесь теперь с Путиным?

    - Иногда чаще, иногда не очень. Как это и бывает в жизни. У господина Путина нет мобильника. Но если мне что-то надо и у меня есть потребность увидеть его, то у нас это получается.

    - Вы являетесь членом нескольких наблюдательных советов в крупных российских концернах. Стоит ли за этим также важное поручение?

    - Многие придерживаются этой теории, но никакого большого плана не существует. Я занимаю эти должности по двум причинам, они случайны и не зависят друг от друга. Ведь большинство мест в наблюдательных советах я получил в 2012 году. В 2012 году закончилось строительство «Северного потока - 1», и срок моего договора истек. Я был готов выполнять новые задачи. Параллельно с этим возник конфликт между тогдашним президентом Дмитрием Медведевым и правительством. Медведев дал указание, чтобы все министры и высокопоставленные чиновники покинули свои места в наблюдательных советах. И тогда возникла потребность в людях на эти должности.

    - Это звучит почти как инсценировка, как божья воля: вы ищете, а другим как раз нужен ...

    - Да, иногда так бывает. Специально я стал работать только в концерне Русал (крупнейший в мире алюминиевый концерн - прим. Ред). У этого концерна была весьма сложная структура собственности с очень разными характерами главных акционеров, среди которых возникали в то время многочисленные конфликты. Это должен быть независимый управленец.

    - В России такие должности занимают с благословения Путина, не так ли?

    - Хотите верьте, хотите нет: ко мне обратился Русал, а не господин Путин. Но позже я понял, что его проинформировали.

    - Складывается впечатление, что в ваши функции как доверенного лица Путина входил определенный контроль над руководством концерна.

    - Нет, никоим образом. Я - не рупор Кремля. И я не отчитываюсь в Кремле и не рассказываю там у камина, что происходит.

    - Перейдем из спорного строительства «Северного потока», точнее «Северного потока - 2». Насколько ответственная эта работа?

    - Ответственная - не то слово. Это самая ответственная работа, которую я выполнял в своей профессиональной жизни.

    - Почему?

    - Потому что коммерческий проект стал тем временем совсем политизированным.

    - Вас это, видимо, не удивляет?

    - В последовательности, в жесткости и в многоплановости - даже очень. Первый проект «Северного потока» тоже был политизирован. Но у сегодняшнего - совсем другой характер. Дискуссия частично выходит уже за рамки рационального. Мы сталкиваемся с политическими темами. Но это не тот уровень, на котором я как менеджер хотел бы находиться и мог бы конструктивно действовать.

    - Что же больше осложняет этот проект - США или отсутствие единства в ЕС?

    - Это коктейль: смена американской администрации, тема влияния России на выборы в США, позиция определенной части Еврокомиссии и сопротивление польского правительства. К тому же новое законодательство в Дании, хотя я всегда знал Скандинавию как прозрачное общество. По нынешнему закону, негативное решение больше не надо доказывать, парламент не имеет возможности внести запрос, правового пути также не существует.

    - Но, в отличие от первого газопровода «Северный поток», вы будете лоббировать с гораздо большими затратами!

    - Это действительно другое измерение. Для этого нужны огромные усилия. Но если вы посмотрите в Брюсселе или в Вашингтоне на лоббистов с Украины или с Польши, то с их стороны расходов скорее больше.

    - В прошлые годы вас регулярно приглашала для бесед администрация США ...

    - Это было, когда я был директором одной американской неправительственной организации в России, что за время встречалось с проектом «Северного потока».

    - Таким образом вы хорошо разбираетесь в США. Кроме того, «Северный поток - 2» был представлен перед Рождеством в Госдепартаменте США. Какое впечатление у вас сложилось?

    - Сам я не присутствовал на презентации, однако наши люди считали ситуацию там крайне сложной. Мы столкнулись с принципиально негативным и частично связанным с недостатком знаний заранее подготовленным мнением. Там почти не понимают европейский энергетический рынок и ценообразование в Европе и фокусируются на угрозу со стороны России.

    - Но ведь госсекретаря США Рекса Тиллерсона, бывшего главу концерна Exxon Mobil, вряд ли можно упрекнуть в том, что он не понимает энергетический рынок.

    - Это верно, однако задействованы лица, с которыми мы имеем дело, разные факты не столь учитывают и в политическом плане интерпретируют совсем иначе. А поскольку Тиллерсон теперь госсекретарь, то и он по разным вопросам обращал внимание не столько на экономические, сколько на политические аспекты. Это мы видим и в оценке нашего проекта.

    - Однако и в самой Европе существует теперь страх оказаться в зависимости от России в результате увеличения импорта газа. Вам понятен этот страх?

    - Ведь мы же каждый день приводим аргументы по этому поводу. Некоторых людей мы убеждаем, другие начинают задумываться. Но много и таких, кто остается при своей точке зрения. Россия более 40 лет надежно поставляла газ, и существует взаимозависимость. И можно даже спросить, кто от кого больше зависит.

    - И кто же?

    - Конечно, Россия. Это достаточно просто. Должен сделать комплимент Еврокомиссии: за последние годы принят целый ряд мер, чтобы создать рынок с независимыми возможностями доступа для поставщиков: возьмите хотя бы более 20 терминалов с жидким газом. Сценарии чрезвычайных ситуаций показали, что Европа даже при прекращении российских поставок будет иметь в своем распоряжении хорошими возможностями. Однако Россия по-прежнему имеет экспортными трубопроводами только в Европу, включая Турцию. И этот экспорт составляет существенный вклад в финансирование госбюджета.

    - Верите ли вы еще в том, что строительство «Северного потока - 2» начнется, как запланировано, в 2018 году?

    - Моя работа - сделать так, чтобы мы начали в 2018 году.

    - Ближайшие месяцы будут решающими. Что и когда должно быть сделано?

    - Технически и фактически мы выполнили все домашние задания и начинаем теперь мобилизовать партнеров по договору. Нам нужны разрешения от прибрежных стран. От Германии мы его недавно получили. В Швеции завершились рабочие процессы. В Финляндии - еще нет, но мы ожидаем этого в ближайшие месяцы. А потом посмотрим, какое решение примет Дания. Сможет ли она по новому закону наложить вето или нет. Я хочу сказать, что при строительстве первого трубопровода «Северный поток» у нас были с Данией самые талантливые и самые конструктивные рабочие отношения.

    - Вернемся к России. Как концерны справляются с западными санкциями?

    - Я не считаю последствия в промышленном секторе настолько критичными, как в сфере финансов. Путем локализации много достигнуто совместно с западными партнерами. Однако поскольку доступ к международным финансовым рынкам драматично ограничен, российские банки сосредотачиваются на голубых фишках (акции самых крупных и надежных компаний - прим. Ред.), Что приводит к тому, что мелкие и средние предприятия остаются в убытке. У них - большие проблемы.

    - Но продвигать реформы может только Путин. До сих пор он затягивал их. Считаете ли вы, что после президентских выборов он, наконец, возьмется за более радикальные реформы?

    - Это было бы важно для будущего страны. Я думаю, что ответственность президента заключается в том, чтобы принять на себя этот вызов.

    - В чем вы не согласны с Путиным?

    - Если бы у нас были разногласия, я не стал бы предавать их гласности. Я считаю, что в нынешней ситуации государство должно стимулировать экономическое развитие. Консервативная фискальная политика была хороша и важна для стабилизации страны. Однако теперь от нее нужно отказаться на некоторое период и создать более сильную мотивацию.

    Эта же новость на украинском языке"businessUA.com"



    ЧИТАЙТЕ ТАКОЖ:

Підписатись не коментуючи
E-mail:

Додати коментар

 
Имя:
Пароль: (если зарегистрирован)
Email: (обязательно!)
captcha

теги форматирования

добавить смайлы
 
Підписатись на коментарі по e-mail  

День в фотографіях Всі фотографії

Актуальні теми Всі актуальні теми